Есть сказки, которые мы знаем настолько хорошо, что перестаём их замечать. «12 месяцев» — как раз такая: заснеженный лес, братья-месяцы у костра, злая мачеха с дочкой и подснежники среди зимы. Кажется, тут и разбирать нечего — сюжет знаком с детства.
Но у этой истории куда больше слоёв, чем кажется. И, чтобы их разглядеть, для начала стоит признать одну вещь: сказку, которую знает почти каждый в России, написал не тот, кто её придумал.
Почему нам кажется, что «оригинал» — это Маршак
Пьесу Самуила Маршака в школе проходят все. По ней снят мультфильм, ставший классикой; её ставят в театрах каждую зиму почти 80 лет подряд. Неудивительно, что для нескольких поколений именно эта версия и есть «настоящая» сказка о двенадцати месяцах.
Это совершенно нормальный психологический эффект: то, с чем мы встречаемся первым (тем более в детстве), подсознательно воспринимается как источник, а всё, что мы узнаём позже, кажется вторичным. Так работает память, и это касается далеко не только сказок.
На самом деле у истории про падчерицу и братьев-месяцев нет единого «оригинала» в привычном смысле слова. Это фольклорный, «бродячий» сюжет — из тех, что встречаются у множества народов сразу. Он же «Золушка», «Морозко», немецкая «Госпожа Метелица». Народная сказка не принадлежит одному автору, она столетиями существовала в устной традиции, прежде чем кто-то впервые записал её на бумаге.
А значит, разговор о том, «кто у кого списал», в принципе не совсем корректен. Куда интереснее вопрос — что стоит за этим сюжетом на самом деле.
Это совершенно нормальный психологический эффект: то, с чем мы встречаемся первым (тем более в детстве), подсознательно воспринимается как источник, а всё, что мы узнаём позже, кажется вторичным. Так работает память, и это касается далеко не только сказок.
На самом деле у истории про падчерицу и братьев-месяцев нет единого «оригинала» в привычном смысле слова. Это фольклорный, «бродячий» сюжет — из тех, что встречаются у множества народов сразу. Он же «Золушка», «Морозко», немецкая «Госпожа Метелица». Народная сказка не принадлежит одному автору, она столетиями существовала в устной традиции, прежде чем кто-то впервые записал её на бумаге.
А значит, разговор о том, «кто у кого списал», в принципе не совсем корректен. Куда интереснее вопрос — что стоит за этим сюжетом на самом деле.
Сказка, которая объясняла устройство мира
«Сказка со временем стала восприниматься лишь как развлекательное чтение для детей с моралью «добро побеждает зло» и «справедливость торжествует». Но это лишь поверхностный слой, сказка намного глубже», — рассказывает Юлия Семенова, директор по издательским проектам издательства «Бумба».
По её словам, изначально волшебная сказка выполняла куда более серьёзную функцию: она объясняла, как устроен мир, и обучала законам поведения в нём — причём не «в лоб», а через сюжет. Сказка более чем наглядно показывает последствия правильных и неправильных поступков, и эта ее наглядность действует куда сильнее любых поучений.
В основе «12 месяцев» лежит древний мотив, знакомый едва ли не всем культурам мира: представление о том, что человек не является хозяином природы, а лишь малой и зависимой её частью. Отсюда множество обрядов, призванных задобрить природные силы, и представление о «посвящённых»: тех, кто знает правила поведения в этом мире и потому вознаграждается, и тех, кто этих правил не знает и терпит поражение.
Марушка (так зовут падчерицу в оригинале) как раз посвящённая. А её сводная сестра Холёна — нет.
В основе «12 месяцев» лежит древний мотив, знакомый едва ли не всем культурам мира: представление о том, что человек не является хозяином природы, а лишь малой и зависимой её частью. Отсюда множество обрядов, призванных задобрить природные силы, и представление о «посвящённых»: тех, кто знает правила поведения в этом мире и потому вознаграждается, и тех, кто этих правил не знает и терпит поражение.
Марушка (так зовут падчерицу в оригинале) как раз посвящённая. А её сводная сестра Холёна — нет.
Три возвращения из леса
Один из самых неожиданных смысловых пластов сказки связан с отсылкой к древнейшему обряду инициации, символическому переходу человека в новый статус через ритуальную «смерть» и «возрождение».
В волшебных сказках роль потустороннего мира почти всегда играет лес. И Марушка трижды туда отправляется (за фиалками, земляникой и яблоками) и трижды благополучно возвращается. Каждый поход в лес становится символическим испытанием, своеобразным «путешествием на тот свет» и возвращением обратно.
Ленивая и избалованная Холёна отправляется в лес тем же путём, но испытания не выдерживает. С точки зрения архаичной логики сказки это не наказание за «плохой характер» в бытовом смысле, а закономерный итог: она не знает правил обращения с силами природы, а значит, не может пройти обряд.
В волшебных сказках роль потустороннего мира почти всегда играет лес. И Марушка трижды туда отправляется (за фиалками, земляникой и яблоками) и трижды благополучно возвращается. Каждый поход в лес становится символическим испытанием, своеобразным «путешествием на тот свет» и возвращением обратно.
Ленивая и избалованная Холёна отправляется в лес тем же путём, но испытания не выдерживает. С точки зрения архаичной логики сказки это не наказание за «плохой характер» в бытовом смысле, а закономерный итог: она не знает правил обращения с силами природы, а значит, не может пройти обряд.
Почему в оригинале героине помогает Март, а не Апрель
В самой известной версии сказки первым Марушке помогает Апрель — эта деталь придумана Маршаком. В словацком оригинале её выручает Март: в этих краях весна начинается раньше, и сюжет сказки привязан к реальному календарю.
Похожая логика прослеживается и в других деталях. Героиню отправляют не за подснежниками, а за фиалками, земляникой и яблоками, то есть цветами и плодами, которые последовательно появляются в словацком лесу с приходом весны и лета. Национальный колорит здесь выступает не украшением, а частью внутренней логики текста.
Похожая логика прослеживается и в других деталях. Героиню отправляют не за подснежниками, а за фиалками, земляникой и яблоками, то есть цветами и плодами, которые последовательно появляются в словацком лесу с приходом весны и лета. Национальный колорит здесь выступает не украшением, а частью внутренней логики текста.
Слова, в которых спрятана культура
Одним из самых неожиданных источников смысла оказывается сам словацкий язык. Юлия Семёнова поделилась находками, которые обнаружились в процессе работы над изданием:
- Падчерица на словацком — pastorkyňa («неродная дочь»). Несмотря на созвучие, к слову «пастор» (из латыни, «пастырь») это слово никакого отношения не имеет — просто совпадение звучания.
- Посох, который передаёт друг другу братья-месяцы, в оригинале называется vatráľ — от vatra, «огонь, костёр». А переводится это слово неожиданно приземлённо: кочерга.
- Батюшка Январь в сказке — величественный старец по имени Великий Сечень. Народное словацкое название января «Sečeň» на первый взгляд явно связано с глаголом «сечь»: вспоминаются январские метели. Но, по одной из версий, слово указывает на время, подходящее для рубки леса — когда в деревьях меньше всего сока. А ещё это не просто красивое имя персонажа: у словаков январь действительно называли Великим Сеченем, а февраль — Малым.
А при чём здесь Маршак
Пьесу «12 месяцев» Самуил Маршак писал зимой 1942-го — ранней весной 1943 года, в разгар Сталинградской битвы. В тяжёлые военные месяцы он почти не писал для детей, а работал в газетах, создавал плакаты для «Окон ТАСС». Вернуться к детской литературе его подтолкнуло письмо шестилетнего мальчика, который спрашивал, почему любимый писатель больше не пишет для детей.
Сам Маршак объяснял свой замысел просто: он хотел, чтобы в суровое время у детей (да и у взрослых) была возможность соприкоснуться с чем-то светлым и праздничным.
Важная деталь: по собственным словам Маршака, работая над пьесой, он опирался на устные славянские легенды о братьях-месяцах, а с текстом чешской сказительницы Божены Немцовой на тот момент даже не был знаком. Не случайно и первая публикация 1943 года вышла с подзаголовком «Славянская сказка» — сам автор изначально обозначил её именно как обработку фольклорного сюжета, а не как самостоятельное произведение с нуля.
Разница между версиями в итоге получилась значительной, и сам Маршак этого не скрывал, признавая, что многое в пьесе придумано заново. В оригинальной сказке финал куда суровее: мачеха и её дочь замерзают насмерть в зимнем лесу, разыскивая друг друга. У Маршака они отделываются куда более мягким, почти комичным наказанием: на три года превращаются в собак, с шансом снова стать людьми, если исправятся. Появляется и целая новая сюжетная линия с юной капризной Королевой, которой в фольклорном источнике не было вовсе. Оказавшись без свиты на морозе, она впервые в жизни учится просить о помощи.
Сам Маршак говорил о финале своей пьесы: «скорее в духе русских народных сказок» — то есть сознательно уводил историю в сторону более мягкой, чем в оригинале, но при этом узнаваемо «своей» традиции.
Это не искажение народной сказки, а тот самый «классический случай», о котором говорят филологи: литературная обработка фольклора представляет собой жанр с долгой историей, в котором работали Пушкин, братья Гримм, Шарль Перро. Пьеса Маршака является прекрасным, самостоятельным и вполне законным представителем этого жанра.
Сам Маршак объяснял свой замысел просто: он хотел, чтобы в суровое время у детей (да и у взрослых) была возможность соприкоснуться с чем-то светлым и праздничным.
Важная деталь: по собственным словам Маршака, работая над пьесой, он опирался на устные славянские легенды о братьях-месяцах, а с текстом чешской сказительницы Божены Немцовой на тот момент даже не был знаком. Не случайно и первая публикация 1943 года вышла с подзаголовком «Славянская сказка» — сам автор изначально обозначил её именно как обработку фольклорного сюжета, а не как самостоятельное произведение с нуля.
Разница между версиями в итоге получилась значительной, и сам Маршак этого не скрывал, признавая, что многое в пьесе придумано заново. В оригинальной сказке финал куда суровее: мачеха и её дочь замерзают насмерть в зимнем лесу, разыскивая друг друга. У Маршака они отделываются куда более мягким, почти комичным наказанием: на три года превращаются в собак, с шансом снова стать людьми, если исправятся. Появляется и целая новая сюжетная линия с юной капризной Королевой, которой в фольклорном источнике не было вовсе. Оказавшись без свиты на морозе, она впервые в жизни учится просить о помощи.
Сам Маршак говорил о финале своей пьесы: «скорее в духе русских народных сказок» — то есть сознательно уводил историю в сторону более мягкой, чем в оригинале, но при этом узнаваемо «своей» традиции.
Это не искажение народной сказки, а тот самый «классический случай», о котором говорят филологи: литературная обработка фольклора представляет собой жанр с долгой историей, в котором работали Пушкин, братья Гримм, Шарль Перро. Пьеса Маршака является прекрасным, самостоятельным и вполне законным представителем этого жанра.
Почему мы решили издать именно словацкий оригинал
Выбирая, какую версию сказки издать, в «Бумбе» рассматривали два варианта, словацкий и чешский, различия между которыми в основном стилистические.
«Чешский вариант, записанный Боженой Немцовой, более литературный и более известный, поэтому мы решили пересказать сказку из сборника словацкого собирателя фольклора Павла Добшинского, чтобы познакомить читателей с именем этого замечательного фольклориста», — объясняет Юлия Семёнова.
По её словам, в издательстве принципиально подходят к работе с народными текстами: в каждую книгу должны попадать самые аутентичные произведения, те, что максимально точно отражают национальный характер, ценности и уклад жизни народа, который их создал.
«Сказка — явление живое, она не должна застывать в раз и навсегда зафиксированных письменных текстах. Даже если эти тексты совершенны — сказка имеет право на «перевоплощение»: если мы помним, она вообще изначально и в идеале должна бытовать в устном виде, и каждый, кто ее рассказывает, становится ее творцом… Поэтому мы считаем, что в каждое новое время сказка может и должна звучать по-новому. Но для нас все же важно — в полном соответствии с первоисточником, максимально приближенно к нему», — рассказывает Юлия.
«12 месяцев» — сказка настолько цельная и красивая, что какая-либо литературная обработка ей просто не требуется: в пересказе издательства сохранены не только сюжет и имена героинь оригинала, но и интонации, и реплики персонажей.
Зачем издательству вообще сохранять фольклор других народов
«Нам важно познакомить читателей, независимо от возраста, со всем многообразием национальных культур. Это расширяет нашу картину мира, делает ее многомерной, раздвигает наши внутренние рамки и границы, делает нас духовно богаче <…> В конечном итоге это способ повысить не только свой образовательный и интеллектуальный уровень, но и свою осознанность, человечность. И передать это знание детям», — говорит Юлия Семёнова.
Работая над изданием, сама Юлия открыла для себя не только словацкую культуру, но и то, как много смысла может скрываться в отдельном слове — вроде той самой кочерги, оказавшейся волшебным посохом.
Что в этой сказке главное
«Доброта — базовое, «правильное» свойство человеческой личности, ее «здоровая» настройка. Это качество нужно в себе хранить, беречь, взращивать. Сказка показывает, что все-таки добро побеждает. Нельзя относиться к миру и к другим как к орудию достижения своих целей, нельзя потребительски относиться к людям, использовать их, подчинять себе», — поясняетЮлия Семёнова.
По её словам, сегодня этот урок звучит особенно точно: человеку стоит воспринимать себя не центром мира, а его частью, и относиться к другому как к равному себе. Будь то сосед, случайный прохожий или фиалка, которая расцвела в зимнем лесу.
Книгу «12 месяцев» можно приобрести на сайте издательства «Бумба», в интернет-магазине «Детский мир», а также на Ozon и Wildberries.